- Извини меня за эти мои слова. Я знаю: ты о них всегда думаешь.

Отец сказал:

- Я и подумал: плохо, когда у детей такой отец, на которого они не могут смотреть с уважением. Который сделал что-то такое, что сам считал неправильным.

- Да, - сказала мама, - думаю, что ты прав, да, да.

Но кажется, она сама была не слишком уверена в правоте своих слов, хотя и не видела смысла продолжать спор. И, будто меняя тему разговора:

- Так что же ты будешь теперь делать, Джеймс?

- Что-нибудь новое, я думаю. Во всяком случае, не кареты - их время отошло. Через двадцать лет, Эмили, никакого транспорта на лошадиной тяге не останется. У всех будут автомобили.

- Ну, сперва посмотрим, потом поверим! - И мама опять хмыкнула, по своему обыкновению.

Отец засмеялся:

- Думаю, что посмотрим, моя милая, еще на нашем с тобой веку. А относительно того, что же мне теперь делать, то... - Голос его вдруг зазвенел, будто у мальчишки, сверстника Джорджа. - То я думаю, не съездить ли мне в Америку?

Мама только и сказала:

- Джеймс!

А Полл так и вскрикнула под столом: - Папа!.. Па!..

Она еле продралась сквозь жесткие крахмальные складки, которые накрыли ее с головой и не давали видеть. Oтец поднял скатерть и извлек дочку на свет. Он держал ее на руках, лицом к лицу, и она, чувствуя себя в безопасности под прикрытием этих рук, заговорила зло и быстро, пока мать не успела рассердиться - ведь дочка слышала то, что ей не положено:

- Это ты, мама, виновата! Ты забыла про меня! Ты же не сказала мне, чтобы я выходила оттуда, вот я там и заснула.