— Спасибо, Барри.

Я был уже почти у своего стола, когда Кэтрин вошла в комнату, пряча улыбку, а Барри крикнул мне:

— Ты сегодня в Пресс-клуб собираешься?

— Если справлюсь со всем этим.

— Я тебя там найду, если вдруг мне что-нибудь еще на ум придет.

Я — больше удивлен, чем благодарен:

— Спасибо, Барри. Я ценю.

Кэтрин Тейлор — ни тени улыбки:

— Мистер Хадден назначил своему корреспонденту по криминальной хронике Северной Англии встречу ровно в семь.

— А ты назначишь встречу своему корреспонденту по криминальной хронике Северной Англии?

— В Пресс-клубе, если это необходимо, — улыбнулась она.

— Необходимо, — подмигнул я.

Прямо по коридору — в архив.

Вчерашние новости.

Железные круглые коробки.

Тысяча «Руби Тьюздей».

Я взял бобины и сел к экрану, перебирая микрофильмы.

Июль, 1969.

Я быстро прокрутил запись.

Спецподразделение «Б»,

Уилсон, Уилсон, Уилсон.

Сплошной Джек, мать его, Уайтхед, куда ни плюнь.

Я в Брайтоне, на расстоянии двух тысяч световых лет от дома.

В розыске.

Есть.

Я начал писать.

— Итак, я просмотрел все файлы, поговорил с людьми, позвонил в Манчестер и думаю, что у нас кое-что есть. — Мне хотелось, чтобы редактор оторвался наконец от пачки чертовых футбольных фотографий, лежавших на его столе. Билл Хадден взял в руки лупу и спросил:

— Ты поговорил с Джеком?

— Его сегодня не было, — сказал я, мысленно благодаря Бога.

Я сел поудобнее и уставился в окно; с десятого этажа Лидс казался черным пятном.

— Ну так и что у тебя есть? — Хадден разглядывал фотографии в лупу, поглаживая серебристую бороду.

— Три весьма сходных случая…

— Короче?

— Три пропавшие девочки. Одной восемь лет, двум другим — по десять. 1969-й, 1972-й, вчера. Все они пропали в двух шагах от дома и в нескольких милях друг от друга. Похоже на новый Кэннок