— Никаких, — прогремел он. — Тридцать шесть часов псу под хвост. Сотня долбаных полицейских, куча родственников и местных жителей. Результат нулевой.

— А какое ваше личное…

— Мертва, мистер Данфорд. Бедняжка мертва.

— А не скажете ли, что вы…

— Нам, сынок, выпало жить в жестокие времена, будь они не ладны.

— Да, — сказал я, чувствуя слабость и думая: что же вы тогда задерживаете одних только цыган, педиков и ирландцев?

— Теперь уже я буду рад, если нам вообще удастся найти труп.

Мои кишки выворачивает наизнанку.

— И что вы думаете…

— Нам ведь без трупа ни хрена не сделать. Да и родным будет полегче в конечном-то счете.

— Значит…

— Проверим помойки, посмотрим, кто брал отгулы в тот день. — Он почти улыбался, снова собираясь подмигнуть мне.

Я с трудом перевел дыхание:

— А как насчет Жанетт Гарланд и Сьюзан Ридьярд?

Начальник уголовного розыска, главный следователь Джордж Олдман приоткрыл рот и облизал тонкую нижнюю губу жирным мокрым лилово-желтым языком.

Я подумал, что меня вырвет прямо в кресле, а потом еще посреди кабинета.

Джордж Олдман закатал свой язык обратно и закрыл рот. Крошечные черные глазки смотрели прямо мне в глаза.

В дверь мягко постучали, и Джули вошла, неся две чашки чая на дешевом цветастом подносе.

Джордж Олдман улыбнулся, не отрывая от меня взгляда, и сказал:

— Спасибо, Джули, милая.

Джули закрыла за собой дверь.

Не будучи до конца уверен, что по-прежнему обладаю даром речи, я начал бубнить:

— И Жанетт Гарланд, и Сьюзан Ридьярд — обе пошли…

— Я в курсе, мистер Данстон.

— Ну и вот, я подумал, возвращаясь к случаю в Кэнноке…

— Да что ты, мать твою, знаешь о случае в Кэнноке?

— Сходство…