«Ах ты ж моя!..» – сказал он в восхищении и полез, но она толкнула его, он упал. Наутро Далилов и не вспомнил ничего. Но зато потом то и дело вдруг возникала в душе какая-то сосущая тревога, грезились чьи-то глаза – но чьи? почему? что такое? – он падал духом, не мог себя понять. Вскоре, однако, объяснилось это сосущее ощущение: рак желудка. В три месяца истаял цветущий мужчина.

На свадьбе Максим Салабонов пил так, что страшно было смотреть: рюмками, стаканами, из горлышка – водку, шампанское, пиво, красное вино, наливался до ушей, вылезал из-за стола, полз на улицу, совал пальцы в рот, чтобы выпростать из себя все, стать трезвым и вновь начать испытывать постепенное накопление хмельного блаженства, а потом снова блевал, и так раз пять.

Он и после свадьбы пил без роздыха, заставляя пить и молодую жену.

– Ну, как она, Машка-то? – спрашивали друзья. Максим честно отвечал:

– Не пробовал еще, некогда! Всякую вещь надо сперва что? Всякую вещь надо сперва обмыть! А потом уж пользоваться! Так или нет?

Приятели хохотали, хохотал и Максим, довольный, что повеселил их.

Но однажды, через месяца, кажется, полтора после свадьбы, будучи трезвым три дня подряд, он захотел-таки попользоваться, если употребить его собственное выражение. Ничего не вышло.

То ли мощное питье подействовало, то ли катастрофически аукнулась служба на аэродроме – рядом с ним, поговаривали, располагался атомный военный объект, а излучение сами знаете как влияет на мужской организм.

Всякое событие жизни для Максима имело смысл лишь в той степени, в которой об этом событии, выпив, можно поговорить. Не выпив, он не только не мог говорить, он даже не мог как следует уразуметь глубину постигшего его несчастья – и что это вообще несчастье.