— Что начальник, билеты проверяешь?

— Нет уркан, тебе билет не нужен, я тебя по-льготному, до конечной прокачу…

Саша резко сел на нарах. Он всегда так внезапно просыпался. Рядом с ним, у сетки отгораживающей жилку от вертухайского ряда, стоял паривший первую ходку, молодой карманник Таран. Уперевшись локтями на горизонтальные прутья решётки, он вяло поругивался с солдатом.

— И что у нас за конечная? — не унимался Таран.

— Посёлок «Стенка», слыхал про такой… — мрачно пошутил солдат.

Саша прижался лбом к столбу, поддерживающему верхний ярус нар и чуть прикрыл глаза. Сквозь ресницы, он видел переминающегося с ноги на ногу зэка. Таран стоял босиком на грязных, грубо струганых досках пола. Несколько дней назад ему не свезло и он проиграл в буру сапоги, теперь вот был злой и голодный. Проиграл он киевскому катале Фантамасу. Тот поставил на кон две банки сгущёнки от которой у Тарана «потекли слюни» и он стал думать не головой, а желудком. Уже третий день зэка Таран, откладывал свою пайку, чтобы сменять её на любую обувь.

— О, Саня, ты не дрыхнешь уже… Меня Мамонт за тобой послал, но сказал не будить… Зубы погреем?

Саша достал из кармана висевшей на столбе робы пачку «Памира», угостил папиросой зэка и кивнул подбородком на край худого полосатого матраца. Таран ловко вскочил на нары и уселся, поджав под себя замёрзшие ступни. Они молча покурили и затем вместе пошли в дальний угол, где кантовался вор.

Со стороны конвоя, в стене вагона было вырезано несколько длинных, узких окон. В них пробивались острые, как бритва, лучи солнечного света. Световая полоска больно резанула по глазам, зэки замедлили шаг. Вокруг воровских нар собралось несколько человек, Саша узнал смотрящих соседних вагонзаков, они сидели на нарах рядом с вором и внимательно слушали каждое его слово. Мамонт заметил Сашу и жестом подозвал к себе.