– Так или иначе, до нее были мальчики, – не унималась Мэгги.

– Этот древний средиземноморский обычай не считается в Италии преступлением, – покачал головой хозяин дома. – Я вам сочувствую, маркиза, но петиция – это… – Он развел руками. – Петиция о том, чтобы выселить человека из дома из-за каких-то мальчиков… Пьетро прав, мы просто осрамимся, и все.

– А что ваш адвокат? – поинтересовался психолог.

– Работает, – без особого энтузиазма ответила Мэгги.

– Но мистер Мэлиндейн имеет права на Неми, – сказала Летиция. – Он ведет свой род еще с древнеримских времен и может это доказать.

– Вы хорошо его знаете?

– Нет, совсем не знаю, но я слышала о нем…

– К сожалению, я, – Мэгги горестно покачала головой, – знаю его очень хорошо.

С тех пор как затронули тему Хьюберта, она потеряла частицу своего лоска, неожиданно оказавшись в роли просительницы.

Вечером в постели Эмилио Бернардини сказал Нэнси:

– Она чудовище.

– Когда она пришла, то выглядела не слишком чудовищно.

– Чудовища умеют притворяться. Она позвонила днем в офис и заявила, что хочет со мной познакомиться – пришлось пригласить ее на ужин. Хотел бы я знать, зачем я на самом деле ей понадобился? Может, она решила посмотреть, как мы обжили ее дом?

– Думаю, она хотела, чтобы ты помог ей выжить того жильца.

– Избавляется от старого любовника?

– Нет, вряд ли. Он предпочитает мальчиков.

– Думаю, от женщины он тоже не откажется.

– Все-таки я не думаю, что их отношения доходили до постели. – Нэнси лежала, прячась под белой простыней от ночной прохлады.

– Кто в это поверит? Я – никогда.

Нэнси откинула простыню и сладко потянулась. Ее почти мальчишеская худоба была не недостатком, а изюминкой. С точки зрения Эмилио, сняв одежду, она превращалась из никого в нечто.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

– Любуюсь твоей отсутствующей фигурой, – ответил он. – Достаточно одного взгляда, чтобы захотеть тебя как следует накормить.