Бум, бум, бум, стучала бочка. Бил по ней Большой Флойд Хайрс, самый большой, самый приятный и самый тупой парень в школе. К тому же, он был самым богатым. Ему в наследство должна была достаться отцовская химчистка.

Бум, бум, бум стучала бочка Большого Флойда.

-- Спасибо за терпение, Флойд, -- остановил его Хелмьхольц. -- Многие могли бы последовать твоему примеру. Сейчас мы пройдем все с начала, и я прошу каждого закончить, не важно уже как.

Когда Хельмхольц поднял свою палочку, в зал вошел школьный гений -- Шредер. Хельмхольц кивнул в знак приветствия.

-- Давайте, парни. Тут автор этого произведения. Не разочаруйте его, -- попросил учитель.

Оркестр опять попробовал передать привет Млечному пути и опять провалился.

Бум, бум, бум в полном одиночестве бухала бочка Флойда.

Хельмхольц извинился перед композитором, который сидел у стены на раскладном стуле.

-- Извините, мы всего второй раз пробуем. Они сегодня это произведение первый раз в глаза увидели, -- сказал он.

-- Я понял, -- сказал он.

Шредер был маленького роста, всего 1,6 метра, хорошо сложенный, но худой. У него был великолепный лоб, высокий и обычно нахмуренный. Элдред Крейн, учитель английского, называл этот лоб "белыми скалами Дувра". Неустанное сверкание шредеровских мыслей придавало ем тревожный вид, который лучше всех характеризовала Хал Бордо, учитель химии.

-- Шредер, - сказала она однажды, -- похож на человека, посасывающего очень кислый лимонный леденец. А когда леденец заканчивается, он готов всех убить.

Фраза про убийство была, конечно, всего лишь метафорой. Он никогда не был хоть сколько-нибудь импульсивным.

-- Возможно вы хотите объяснить мальчикам, что вы хотели сказать этим произведением? -- спросил Хельморц у Шредера.

-- Нет, -- ответил Шредер.

-- Нет? -- переспросил Хельмхольц с удивлением. Отрицание не было похоже на Шредера. Обычно, лучше него никто не мог зажечь оркестр.