-- Я не хочу, чтоб они пробовали еще раз.

-- Я ничего не понимаю.

-- Я не хочу, чтоб кто-либо еще играл мою музыку, -- Шредер встал и устало оглянулся. -- Я хочу забрать ноты, если вы не возражаете.

-- Зачем?

-- Чтоб сжечь. Это мусор. Полный мусор, -- он слабо улыбнулся. -- Я покончил с музыкой, мистер Хельмхольц.

-- Покончил? -- вскричал уитель, хватаясь за сердце. -- Этого не может быть!

-- Я не знаю, что будет дальше, -- пожал он плечами. -- Я знаю, что происходит сейчас. Все, чего я хочу, чтобы вы меня больше не беспокоили просьбами сыграть мои идиотские, пошлые и бессмысленные произведения.

Он попрощался с Хельмхольцем и вышел.

В оставшееся время Хельмхоль не замечал оркестр. Он думал только о шокирующем и необъяснимом решении Шредера бросить музыку.

После занятий Хельхольц зашел в учительскую столовую. Был обеденный перерыв. К нему подсел гениальный барабанщик Большой Флойд Хайрс.

Он пришел не случайно. Ему было, что сказать учителю. Это желание редко его посещало, и он чувствовал себя как локомотив, сбрасывающий пар.

И он начал хрипеть.

-- Мистер, Хельмхоль, -- прохрипел он.

-- Да? -- ответил Хельмхольц.

- Я...я, я хочу чтоб вы знали, мне кажется, мне надо покончить с бездельем.

-- Превосходно!

Хельмхольц был готов на все, ради людей, которые стараются. Даже в случае Большого Флойда, когда старайся-не старайся -- результат один.

Теперь он ошарашил Хельмхольца, вручив ему песню, которую он сам сочинил.

-- Я хочу, чтоб вы на нее посмотрели, -- попросил он.

Для него такая музыка была так же трудна, как для Бетховена Пятая симфония, подумал учитель.

У нее было название: "Песня для Сельмы", и слова: