А теперь — прямо в ванную и там раздеться, чтобы не беспокоить спящую жену. Надев пижаму и шлепанцы, он с минуту постоял перед аптечкой, раздумывая, стоит ли принять успокоительное для желудка, выписанное ему во вторник доктором Мэннерсом; он задумчиво погладил живот. Брюшко, конечно, есть, ничего не скажешь, вот уже лет семь или даже восемь, но он все равно чувствует себя хорошо, на здоровье особенно не жалуется. Черт с ним, пора отказаться от тирании таблеток!

Не став прибегать к помощи медицины, погасил свет в ванной и, стараясь ступать неслышно, направился в спальню. Сел на край своей кровати, сбросил шлепанцы и теперь ходил по-домашнему, свободно, глядя на спящую на соседней кровати жену. Даже не шевельнется… Тусклый лунный свет проникает через зашторенные окна, ясно очерчивает ее голову на подушке… Крепко спит, не отреагировала даже, когда он нечаянно задел рукой подставку лампы на спальном столике, издавшую глухой металлический звук. Как молода, красива и кажется такой беззащитной при этом приглушенном свете… Кэхилл скорчил недовольную гримасу, заметив, что жена в бигуди, — оставила лишь одну свободную прядь, видимо в качестве супружеской приманки. Да, только женщина слишком уверенная в своем муже может позволить себе постоянно лежать по ночам в этих неприглядных металлических трубочках… Залезая под простыню, он улыбнулся этой показавшейся ему забавной мысли: так чувства его к ней не увяли, не ослабли…

Под одеялом его всего медленно обволакивала желанная теплота, и он блаженно вытянулся, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы после долгого, утомительного трудового дня.