Вот так же в прошлый вторник и его врач Мэннерс: вооружился после рентгена стетоскопом и, дружески похлопывая его по спине, заявил — будете, мол, время от времени испытывать боль, покалывание; ничего не поделаешь, это неизбежно, ведь вы уже немолодой человек.

Интересно, сколько людей умерли в воскресенье, после того, как всю неделю врачи убеждали их, что так и должно быть, раз они уже не молоды, как прежде. Обычное, легкомысленное убеждение всех, кто выбрал профессию врача: предсмертная агония — обычное состояние живого человека. «Этот Мэннерс, — с пренебрежением думал он, — никогда не стал бы судить так легкомысленно о себе, если бы его грудь содрогалась от болезненных ощущений, от неясной, пока еще далекой боли. Но ведь она существовала, беспокоит — там, внутри…» В доказательство Кэхилл поднял левую руку, протянул — ну вот, снова, как последние несколько месяцев, легкое сдавливание — тупое, неуловимое — в груди, в области сердца…

— Просто легкое недомогание, — убеждал его Мэннерс, — нервы шалят. Вам не о чем пока беспокоиться.

Конечно, ему, Мэннерсу, беспокоиться не о чем; нервы, по его мнению, виноваты и в сжатии живота. «Нервы» — это современный эквивалент слова «судьба», замена средневекового дьявола, постоянно насылавшего на человечество маловразумительные, зачастую со смертельным исходом болезни. «Нервы» — вот постоянная формула ленивых диагностов. Или — Кэхилл почувствовал, как у него перехватывает дыхание от ужасной мысли, — Мэннерс по доброте, из сострадания скрывает от него истинную информацию о его заболевании… Дружеское похлопывание по спине, нехитрый рецепт — сахарная вода с белладонной, а после того, как он закроет за собой дверь кабинета, задумчивый взгляд, пожатие плечами и фатальная запись в его, Филипа Кэхилла, истории болезни: «Прогноз негативный».