Но я уже начинаю думать: наверное, отпустят… сейчас бутылку допьем и, может быть, на радостях еще за одной. А нет – так у меня еще рубль есть, в «Пиночете» наверняка уже все собрались… и у Тиши сегодня – вспомнил! – получка, – я тогда сразу в «Пиночет», с рублем в кармане и уже не с похмелья… Тут мордастыйоторвался от своего напарника и говорит: «Какой адрес, гражданин?» Петрович ему отвечает: «Улица Царева, такой-то». Ну, они еще немного помолчали, переглянулись, потом молодой что-то сказал мордастому – что, я не расслышал, – мордастый кивнул и говорит: «Ну, пойдемте, мы вас проводим». Петрович посмотрел на меня, я на Петровича, он пожал плечами – когда пожал, я почему-то подумал: «старый уже», – и говорит: «Ну, пошли. Бывай здоров, Алексей. Будем живы – встретимся». Пожали мы друг другу руки – опять-таки, я кажется до сих пор помню: ну, как кора, – и они пошли… На меня – ноль внимания! Я стою, не понимаю – ну ничего: просто пустота в голове. Куда? зачем? почему? Даже мелькнула мысль: может, Петрович какой-нибудь крупный бандит? как сейчас говорят – мафиози? Когда они поднялись наверх, я не выдержал – вскарабкался следом и посмотрел: в пиночетовском доме опорный пункт – может, думаю, туда повели?., нет, пошли под трамвайный мост, прямо на Царева… или на остановку – доехать до отделения. Думал я, думал, пока опять не заболела голова… долил бутылку, махнул стакан, закусил бородинским – ничего не придумал. Плюнул – и пошел в «Пиночет».

Ну, «Пиночет» уже был, конечно, битком, и мои уже подоспели… правда, показалось мне что-то странное: никто как будто не пил – не только мои, но и во всем «Пиночете»… то есть я не хочу сказать, что там всегда стоит звон бокалов, но свой человек сразу видит: снует туда-сюда, как челнок, дежурный стакан, кто-то вытирает губы – после пива так не вытирают, всем рукавом, чтобы овчинный или драповый дух ухватить; кто-то стоит надувшись, как жаба, – плохо пошла… Ну, я прямиком к своим – стояло там человек пять: Швед, Капа, Пахом… Тиша! – кто-то еще, – поздоровался со всеми и весело так – о Петровиче, если правду сказать, я после стакана и в предвкушении следующего почти позабыл, помнил только, что надо будет ребятам обо всех этих ментовских чудесах рассказать, – так вот, поздоровался со всеми и весело так говорю: «Ну что, мы будем сегодня снимать кино?