— Ну, дал свист, — протянул милиционер.

— Это вы уже говорили. Дальше…

— Стал призывать Петровича к порядку. Стыдить стал. В общем, как положено, сперва действовал средствами убеждения.

— Средствами убеждения, — вежливо, как учили, поправил следователь. — И помогли эти средства?

— Не помогли.

— Тогда вы…

— Да я же докладывал… Ну, погорячился немного.

— В чем это выразилось? Милиционер молчал и смотрел на пол.

— Вынули наган? — напомнил следователь.

— Вынул.

— Стали угрожать Столетову оружием?

— А что мне было делать, если он не реагировал.

— А дальше…

— А дальше он у меня взял наган, — стараясь с ходу проскочить неприятные подробности, выпалил милиционер, — а я поехал в район.

— Погоди, погоди… — протянул Дедюхин, вытирая платком шею. — До района еще далеко. Кто взял наган?

— Петрович. Кто же еще посмеет?

— Как же это он ухитрился?

— Взял — и все.

Катя, не удержавшись, прыснула в ладошку.

— А ты сиди, — дернулся милиционер. — Чего тебе тут — цирк?

— Он вас разоружил? — не отставал следователь.

Катя старалась не смотреть на милиционера, вспотевшего от напряжения и неловкости. Ей было жалко его и смешно.

— Применил силу? — помог следователь. — Прием какой-нибудь? Самбо?

— Нет.

— А как же?

Милиционер покосился на Катю.

«Как до этого места добираемся, так его столбняк бьет, — проворчал Дедюхин. — Как же ты, такой здоровенный Илья Муромец, наган отдал? Как он выхватил?

— Он не выхватывал. Он глянул на меня и сказал: «Дай наган».

— Крикнул? Замахнулся?

— Нет. Тихо сказал.

— И вы отдали?

— Отдал.

Катя снова хохотнула, не удержавшись.

— Может, жара тебя сморила? — не отставал Дедюхин.