— Сам не пойму. Глянул он на меня — и рука сама потянулась. Глаз у него такой.
— Может, гипноз? — осторожно спросил следователь.
— Не знаю. От его глаза, говорят, трактора глохнут.
— Да, история. Где же теперь ваш наган?
— Не знаю. Я сел на велосипед и поехал в район.
— Эх ты, антидюринг! — вздохнул Дедюхин и отвернулся. И снова уже до самой деревни в машине воцарилось молчание.
2
Машина выехала на широкую деревенскую улицу и, мягко попрыгивая, покатила мимо очумевших от зноя кур.
Издали, из окон большой разукрашенной подвесками с резьбицей избы, неслись густые звуки баяна. Играли фокстрот.
Дедюхин совсем помрачнел. Судите сами: в засушливые июльские дни, когда от жары повсеместно снизились удои, когда горят хлеба и не выполняются государственные планы по сенокосам, когда все районное руководство мобилизовано поднимать тружеников сельского хозяйства на преодоление трудностей, в колхозе «Заря» с самого утра не работают, а пляшут западные фокстроты.
Изба, в которой шло веселье, стояла недалеко от правления — двора за три.
У открытых настежь окон, уцепившись за подоконники, гроздьями висели ребятишки. Внутри дробили каблучками, смеялись, пели вразнобой. С крыльца спустился парень, в черном костюме, с завитыми волосами, и пошел зигзагами прямо под машину, напевая:
Пришлось затормозить.
Парень пристально посмотрел на Дедюхина мутными глазами и направился дальше.
— Свадьбу играют, — пояснила Катя. — Лопатин.
— Ишь, как ему приспичило!..
Дедюхин вздохнул, записал что-то на полях газеты и скомандовал было ехать дальше, но к нему, раскинув руки, уже бежал лохматый старичок и кричал кочетом: