— «Анну Павловну?» — «Может быть. Местами.» — «Смерти-то ты боишься, билет покупать не стал, сэкономил.» — «Скупой рыцарь барон Филипп. Как там? Ключи мои, ключи… Забыл. Черт с ним, с рыцарем.»

— «Зачем ты едешь?» — «За компанию с дураками.» — «А они зачем?» — «Тут просто. Помани дурака счастьем, да заломи за него цену (будто они знают свой срок!) — дурак, он на костях мамы станцует.» — «Жданов, ты такой же нищий, как и они.» — «Маленькое отличие: у меня в заначке есть год.»

— У кого карта, Зискинд? У тебя карта? Здесь развилка. — Пучков остановил «самоедку». — Не понимаю, как она работает без бензина. Двигатель вроде как двигатель.

— Едет и едет, тебе-то что? — невесело сказал Жданов.

Зискинд вытащил из-под сиденья портфель, отколупнул замок и, копнув пятерней в требухе, выволок на свет карту.

— Так. — С минуту он вострил палец, наскабливая ноготь о зуб. Ткнул им в бледную зелень карты. — Так. — Подумал, двинул палец вперед, в сторону, отбил им барабанную дробь. Сказал: — Так.

— Ну и? — Пучков ждал ответа.

— В этом месте на карте дырка.

— Дай сюда. Не было дырки. Почему дырка?

Зискинд передал карту Пучкову. Жданов равнодушно зевнул. Анна Павловна протирала стаканы, готовясь к близкому чаепитию. Капитан улыбался.

Теперь водил пальцем Пучков. Вперед, в сторону, молчание, барабанная дробь.

— Не понимаю. Погоди-ка. Точно — края горелые. Зискинд, твоя работа. Ты ж сигаретой и прожег. — Пучков достал штангенциркуль и сделал замер дыры. — Ноль восемь, все правильно. С учетом обгорелых краев.

Зискинд наморщил лоб.

— Я вспомнил, надо направо.

— Послушайте: налево, направо — мы что, спешим? — Жданов перегнулся через борт и сорвал с земли одуванчик. Десница его с одуванчиком сотворила перед Пучковым крест, перед Зискиндом звезду Давидову. Белые, цвета Преображения, пушинки с копейцом на конце улеглись перед Пучковым крестом, перед Зискиндом звездою Давидовой. В воздухе загрохотало. Шла туча. Ворочались в животе у тучи голодные агнцы-ангелы. Ветер дунул