Это была кухарка Настя. Она поглядела на кудрявого франта, громко фыркнула и, крикнув: "Ужинать!" - исчезла.

Гриша нерешительно пошел за своими сожителями в "столовую". Там висели по стенам на дубовых досках глиняные петухи и утки. А обои были такие же рваные, как и в спальне, только цветочки на них были не розовые, а голубые.

Перед ужином франт спросил мадам Белкову, растягивая лениво слова:

- Чем сегодня угощаете?

И стал брезгливо разглядывать свою тарелку, повернув ее к свету. Мадам Белкова кормила своих квартирантов по-господски: перед каждым стоял отдельный прибор.

- Сегодня беф-строганов, - сказала она поспешно.

- Опять!

Франт протянул Белковой двугривенный:

- Будьте любезны, закажите мне яичницу. Я не ем жил строганых.

- Ах, Серж! - укоризненно проговорила мадам, но монету взяла и пошла на кухню.

Принесенную через минуту яичницу Серж разделил по-братски на четыре части и положил каждому по равной доле. Гриша отпихнул придвинутую ему долю и принялся усердно жевать ошметки жилистого мяса с мучной подливкой; их-то, оказывается, и называла мадам Белкова таким мудреным словом. Он съел много хлеба и к концу ужина был сыт.

Когда выходили из-за стола, Серж спросил Гришу:

- Ты почему дуешься?

- Я не дуюсь. А тебя почему Сержем дразнят?

- Да это ж мое имя.

- Людей так не зовут. У баронов Тизенгаузенов, я слышал, охотничьего пса звали... нет, тот был "Сэр".

- Вот видишь: Сэр, а не Серж.

- А похоже.

- Чудак, откуда ты взялся такой? Меня зовут Серж; ну, попросту Сергей. Сергей Лехович. Понял?

Лехович попытался обнять Гришу, тот вывернулся из-под его рук, отошел в сторону.

Скоро он пригляделся к своим сожителям: вреда от них не было. Гришин одногодок, со странной фамилией Жмиль, оказался совсем безобидным; тихий, кроткий обжора, он все жевал что-нибудь: булку, яблоко, крендель. Учился он в частной гимназии - была, оказывается, и такая в городе, - платили за него невообразимые деньги: двести рублей в год.