- Выходит, что Стрелецкому позволено это, деньги идут не ему?

- Выходит, позволено. А деньги-то все-таки идут ему. По крайней мере, большая часть.

- А ты откуда знаешь?

- Говорят.

- Ну, говорят... мало ль что говорят.

- Говорят еще, что ему кой-кто из родителей к именинам букеты посылает. А в букете - кредитка. Ну, и уж сынок такого родителя ни в чем дурном целый год замечен не будет. А на следующий год - еще букет...

- Мало ль что говорят.

- Да вот про Голотского же не говорят! Он инспектор, ему и кредитку следовало бы покрупней, а вот не слышно про него.

Гриша замолчал, подавленный, со скукой глядя на сетку дождя, которая все темнела, становилась гуще... Наконец сказал нехотя:

- Хотел я с тобой про Дон... А ты вон какой разговор завел.

- Да ведь разговор-то с чего начался? С твоего долга Стрелецкому! Ну, прощай, я уже дома. Спасибо, что проводил.

- Не отдам я ему долга. Я и ленточку-то его выбросил в бурьян! Нет: шесть копеек отдам. Что должен, то и верну. Или - десять копеек. Гривенник я как-нибудь достану.

- Гривенник он у тебя не возьмет. Вот как рубль нарастет, тогда он тебя и настигнет.

- Посмотрим, как еще он меня настигнет. Не дамся!

- Посмотрим.

9

Ждать долго не пришлось. На другой же день Стрелецкий подошел к Грише и спросил:

- Почему не поклонился мне?

- Когда?

- А тогда, когда встретился со мной.

- Где? Я... не видал. Не заметил.

- Ты меня не заметил, а я тебя заметил. У меня вас четыреста человек, и я всех вас замечаю. А ты вот меня не заметил. Оч-чень странно.

Гриша молчал, беспомощно озираясь.