- Ну, вот что, дружок, - ласково сказал Виктор Аполлонович: - в следующий раз, если ты вздумаешь мне не поклониться при встрече, будешь записан в кондуит. Мне твой поклон не нужен, голубчик, но таково правило в нашем учебном заведении. И его надо соблюдать!

Гриша долго глядел вслед уходившему надзирателю. Обтянутые ляжки Виктора Аполлоновича, как всегда, равномерно подрагивали на ходу. До чего же противно!

Дерябин-то, выходит, прав.

А вот и сам Петр, почему-то взъерошенный, красный. Подойдя поспешно к Грише, он раскрыл широкую свою ладонь:

- Бери сколько хочешь. Хоть половину!

На дерябинской ладони лежала пригоршня медяков и гривенников.

- Целых шестьдесят копеек! - ликуя, сказал Дерябин. - Я сегодня на Делюля поставил. Молодец ксендз - выручил, опять первым вышел на урок. Ну, что молчишь? Хочешь теперь сам сыграть?

Гриша задумался. Отец, помнится, говорил что-то про карточную игру на деньги, ругал ее. Ну, а про эту он, должно быть, и не слыхал... И названия-то, конечно, не знал: то-та-ли-за-тор.

- Не хочу, - сказал он с усилием.

- А Стрелецкий?

Да, Стрелецкий, похоже, и в самом деле может настичь любого, кого захочет. Сегодня - кондуит, завтра - кондуит, а там, смотришь, по поведению плохой балл... А дальше - вон из училища.

- Лучше убегу отсюда! - сказал Гриша решительно.

- На Дон? - сузил глаза Петр. - Не валяй дурака! Ну, не хочешь сам, давай я за тебя сыграю. И со Стрелецким расплатишься. Только вот Делюль-то уже ушел. Теперь он будет только в четверг. На кого тогда ставить?

- Не знаю.

Дерябин призадумался на минутку:

- Разве что на Мухина? У него сейчас как раз будет урок в пятом классе. Я узнавал по расписанию.

- Нет, не хочу.

- Да чего ты боишься? На мои ведь деньги играть будешь. Эка беда! Говори, на кого ставить?

И вдруг Грише вспомнилось доброе лицо Арямова. Не может быть, чтоб такой человек подвел его!