На другое утро за мрачным бритьем меня вдруг осенила мысль, от которой замерла на щеке бритва. Там, в конюшне Юэнов, стоял мопед Роберта. Я быстро глянул и увидел, что его и не думали чинить. Я поскорей добрился и бросился вниз, к завтраку, уговаривая себя действовать осмотрительно и дипломатично. Потихоньку-полегоньку в нужном направлении повернуть разговор.

Я так спешил, что застал маму с папой еще за едой. Мама перестала есть и пошла за моим завтраком на кухню. Мне повезло.

– Мопед Роберта все в конюшне стоит, я смотрю.

– О?

– Да. Стоит.

Папа исподлобья глянул на меня сквозь толстые стекла.

– Самое подходящее место.

Я кивнул и подхватил мяч.

– Под дождичком не вымокнет.

– Ха-ха!

Мама вернулась и поставила мою тарелку на стол с некоторым грохотом, всегда предвещавшим дальнейшие сообщения.

– Не надейся, что тебе удастся кататься на этом мопеде, Оливер, или его купить!

У меня отвисла челюсть. Мама села.

– Помимо прочего, – сказал папа, – это нам не по карману.

– Да у меня...

– Они тебе пригодятся, – сказала мама. – Все до последнего.

– Если Роберт...

– Мне бы очень хотелось, чтоб ты прожевал еду, прежде чем говорить, – сказала мама. Она сглотнула. – И ведь он ему самому еще понадобится. Если отец, конечно, разрешит ему гонять, в чем я сомневаюсь. Юэн не такой идиот.

– Как он ему понадобится, если он калека?

– Калека! – вскрикнула мама. – Кто это тебе сказал?

– Множественные ушибы, – сказал папа, – и несколько ребер сломаны. Ничего, оправится.

– Я думал... я мопед видел, он же весь покореженный...