– Где ты был? – спросила она, щурясь от света.

– Я принес контракт,– поспешно сказал он, извлекая документ из кармана и гордо разворачивая его у нее на коленях. – Подписанный контракт, вон сколько тут пунктов.

Но она лишь небрежно пробежала бумагу глазами, нашла свое собственное имя и зябко передернула плечами.

– Возьми, – сказала она. – Я очень хочу спать. И вообще – терпеть не могу контрактов. А больше ты мне ничего не принес?

– Принес, – отвечал он. – Деньги. Смотри, сколько денег! Я кладу их в твою сумку.

– Хорошо. – Она снова стала нежной и сонной. – А теперь отнеси меня в постель.

– В постель? – испуганно повторил он.

– Ну да,– сказала она. – Не кажется ли тебе, что уже настало время?

Когда он поднял ее на руки, халат распахнулся, и он увидел, что, кроме халата, на девушке ничего нет. У него в глазах потемнело, он едва не уронил ее.

– Неужели я такая тяжелая? – шепнула она и сонно улыбнулась.

Он задохнулся и не смог ответить, он вдруг понял, что тяжелее ноши и быть не может.

Медовый месяц не принес писателю ничего, кроме разочарований: он никак не мог постичь свою любимую. Сперва она была молчалива, так молчалива, что он уже не верил, что в то первое утро она беседовала с ним и открывала ему глаза на мир. Теперь же он не слышал от нее ничего, кроме пустых, ничего не значащих фраз, а если он проявлял настойчивость, она лишь улыбалась своей непостижимой улыбкой, доводившей его до безумия. Он догадывался, что скрывается за этой улыбкой.

– Поговори же со мной, – взмолился он однажды, – или я задушу тебя!