Галина Чистова – моя землячка, забайкалка – сидит на кончике дерматиновой скамейки и сосредоточенно занята ногтями; на Славу Меньшикова она поглядывает иронически. У нее скуластое лицо забайкальской аборигенки, волосы – густые и длинные – собраны на затылке в тугой пучок; ресницы, простите, накладные, лицо на волжском пляже успело загореть так, что белки глаз по-негритянски посверкивают… Костя Варенцов и Миша Сметанин, как обычно, играют в шахматы – счеты у них давние, Миша играет значительно сильнее Кости, но Костя вечно хорохорится и грозит отыграться. Склоненные над шахматной доской их затылки – вихрастые и драчливо напряженные – кажутся совсем ребячьими.

– Они объявили тотальную войну косынке! – не вынимая трубки изо рта, насмешливо говорит в пространство Слава Меньшиков. – Они предпочитают шляпы от Диора…

Возле Галины Чистовой на дерматиновой скамейке действительно лежит крохотная, откровенно пижонская шляпка – то ли самодеятельное творчество знакомой шляпницы, то ли иностранного происхождения, но шляпа, во всяком случае.

– Зря не балабонь, Слава, – хорошая шляпа! – откликается «Папуля». Так в бригаде прозвали самого «пожилого» слесаря-сборщика и бригадира Андрея Андреевича Зубкова. Папуле двадцать семь лет, он хранит армейскую выправку, на коллег иногда строго, но справедливо и заслуженно прикрикивает, в каждом случае обнаружения брака произносит расчетливо нужную и язвительную тираду, в которой то и дело звучит слово «сачок». Папуля – бригадир, то есть второе, после мастера, руководящее лицо в бригаде.

Мастер Юрий Семенович Хлопов – в голубоватом, специально предназначенном для инженеров и техников халате с изображением ладьи на нагрудном кармане – молча сидит рядом с шахматистами.