– От такой шляпки не только лошади, автомобили шарахаться будут, – гнет свое Слава Меньшиков. – Клянусь бородой!
– Слава, выбирай эпитеты! – добродушно советует Папуля.
Два неразлучных друга, два земляка-харьковчанина, два отъявленных брюнета – Саша Фотиев и Сергей Уваров – на глазах у всей бодрой и уже веселой бригады спят; без зазрения совести похрапывают, сладко причмокивают толстыми губами, что-то непонятное бормочут в сонном блаженстве… На них Папуля глядит откровенно неодобрительно.
– Добро было бы, – въедливо говорит он, – если бы ночью прогуливались с девчонками, грызли гранит науки или гоняли теннисный мяч, а ведь они, сачки, по семь часов отираются в бильярдной… В игре ни черта не смыслят, кия в руках держать не могут, а, разинув рты, просиживают в бильярдной за полночь. Ах, сачки, ах, чертовы сачки!
Вот почти и вся бригада, в которой мы с утра до вечера торчим ради того, чтобы разобраться в непривычной для писательского уха ученой мудристике… Микроклимат в бригаде, влияние монотонии, то есть однообразности труда человека на конвейере; психология конвейерного рабочего, текучесть рабочей силы, лабильность и регидность, то есть способность индивидуума приспосабливаться к окружающей среде, в данном случае к конвейеру, или, наоборот, полное отсутствие этой способности, при стремлении приспособить среду под себя… Одним словом, черт, дьявол, философия с колокольчиками и разноцветной бахромой… Но больше всего и наиболее дотошно мы интересуемся так называемой престижностью работы, а это выглядит так – ко всем и каждому мы пристаем с вопросом: «Интересно ли вам работать на конвейере? Не гнетет ли треклятая монотония? Не хочется ли выбросить к чертям свинячьим шипящий воздухом гайковерт и так далее?»