Коля вовсе не имел намерения рассказывать папе и маме историю с Лавсаном, но подумал, что надо бы сходить к соседу и объяснить, за что Лавсан наказан — заперт в сарае. Пусть сосед знает, что Лавсан заслужил это.

Но, подумав, Коля тут же забыл обо всем. Настя сидела за столом уже совсем сонная и, конечно, не вспомнила злополучного Гришу с царапинами на ножке.

Но уже совсем поздно, когда Колю отправили спать, но он все же еще не спал, сосед сам подошел к террасе.

— Георгий Васильевич! — позвал он Колиного папу, и в голосе его Коле почудилось что-то тревожное. — Выйдите-ка на улицу. Поговорить надо.

Сосед по даче, Иван Иванович, не так часто заходил к ним и всегда по какому-нибудь делу. Папа и мама Коли не были с ним «знакомы домами», как странно выражалась тетя Ада, если хотела сказать, что люди бывают друг у друга дома.

И теперь Коля подумал, что у Ивана Ивановича что-то случилось и он хочет поговорить с папой наедине, «как мужчина с мужчиной». Коле очень нравилось это выражение. Как жаль, что оно никак не подходило к тем разговорам, которые Коля вел с товарищами.

Поскольку, видимо, речь шла о чем-то важном, Коля посчитал неудобным выскочить на улицу с сообщением насчет Лавсана и прервать серьезный мужской разговор.

Уже сквозь дрему Коля услышал:

— Я всегда говорила: нельзя заводить собаку, — взволнованно говорила мама.

Папа спокойно отвечал:

— Но такой случай… Это — раз в сто лет.

И они прошли. «Странно! Из-за чего они?» — подумал Коля и тут же уснул.

Утром Коля проснулся позже обычного. Папа уже уехал. А мама собиралась на станцию.