— Смотри за Настькой, — говорила мама, как всегда впопыхах, — на речку — ни-ни!

— Я только сбегаю на минуту к Ивану Ивановичу, — сказал Коля.

— Ивана Ивановича нет. Он поехал в Южный, — небрежно бросила мама и вдруг словно спохватилась: — А зачем тебе к нему?

— Знаешь, мама, я вчера запер Лавсана в сарае…

Мама вдруг села на стул. Глаза ее сделались совсем круглыми.

— Почему ты запер Лавсана в сарае? — спросила она тихо и с ударением на слове «почему».

В тоне ее было что-то, от чего у Коли мурашки побежали по спине. Коля решил, что мама сердится на него за самовольство:

— Но, мам а… Он кусался!

— Он тебя укусил? — крикнула мама и страшно побледнела.

Коле показалось, что она сейчас упадет. Он где-то слышал, что так бывает: человек бледнеет, бледнеет и падает.

— Мама, так ведь совсем немножко… Я приложил подорожник. Вот…

Мама ничего не слушала. Хватая со стула сумку, косынку, чемоданчик, она кричала:

— Иван Иванович повез Лавсана к ветеринару. Лавсан искусал хозяина — это очень плохо! Лавсан почти наверное сбесился. Сиди у телефона, я тебе позвоню!

Мама наспех поцеловала Колю, по привычке начала было:

— Не смей бегать на речку… — но оборвала, махнула рукой и побежала к калитке.

И вдруг воспоминание обожгло Колю.

— Мама! Мама! — бросился он за ней. — Тут был один мальчик…

— Боже мой! — кричала мама на ходу. — Ну что ты пристаешь ко мне с пустяками? Тебя укусила почти наверное бешеная собака. Немедленно надо уколы! Сиди у телефона! Жди звонка!

Мама приказывала уже сердито, и в таких случаях лучше было помолчать.

Коля остался один. Если не считать Насти. Насти, которая в этом случае, как, собственно, и в любом другом, ничем помочь не могла.