Я вижу их в самом конце линии розлива. Они сидят на пустых фанерных ящиках по обеим сторонам длинного самодвижущегося транспортера, несущего на себе бесконечную цепочку бидончиков с эманациями. Белорусы, в желтых блестящих термокостюмах, с розовыми пластиковыми респираторами на носоротовых участках, напоминают незадачливых роботов-клоунов механического цирка, что идет уже несколько лет нон-стоп по одному из любимых моих интерактивных каналов. Четный номер вставляет в горлышко бидончика красную прорезиненную пробку, а нечетный — за несколько широких размахов забивает ее до нужной глубины увесистой деревянной киянкой. В простонародье упакованные таким образом эмаконсервы называются «Красная Шапочка».

— Бодрее, господа, — говорю я негромко, заметив, что бегущая по низу экрана строка выпуска принимает нежелательный фиолетовый оттенок. — Выпуск падает.

Через бригаду клоунов проходит легкий переменный ток, это можно увидеть по резким нескоординированным движениям ног, рук и голов — обычная реакция гастрабайтеров при интерактивном общении: моя словесная просьба передается по беспроводному каналу на нужный участок, одновременно трансформируясь в наиболее удобную для понимания форму. Нейрокреативное управление производством — вот как это называется. Есть и более радикальные методы воздействия, уходящие корнями в ницшеанство, просто я не имею лицензии на их использование. Но и без того я вполне доволен собственной персоной.

Еще раз скажу, что основой человеческой личности в будущем является ее самодостаточность. Я несколько дней не мылся, на мне вытянутые кальсоны и пожелтевшая майка, но я не испытываю каких-либо неприятных ощущений; а если кому-нибудь вдруг взбредет в голову связаться со мной, используя элементы видеоряда, мое изображение будет выглядеть точной копией человека с обложки лучшего стилеформирующего инетжурнала.