Тогда она пахла солнцем и полевыми цветами. Теперь…

«Панас» снова звонит.

После некоторой паузы отвечаю:

— Я слушаю.

— Ты сейчас где?

Это жена, и это ее стандартный идиотский вопрос.

— В «Мулен Руж», — а что еще мне ответить?

— Не ври! Ты на работе.

— Ну.

— Ну, ты купишь мне это? Купишь?

— Я?

— Опять пьешь?

— Я люблю тебя.

— Понятно: опять пьешь, сволочь. Домой можешь не приходить. Без той красной сумочки, которую я выбрала в «Капризнице» вчера.

— Хорошо…

Связь обрывается. Это хорошо. Когда заканчивается дипломатическая водка, а я все еще не готов принимать правила этого мира, то приходится подворовывать «Хеннеси» шефа. У меня есть дубликат ключа от его бара. Я не умел понять правил общежития, находясь у подножия человеческой пирамиды. Я обычно не понимаю их и теперь, благоденствуя в ее середине. Есть подозрение, что и там, на вершине, у субъектов большого бизнеса подобные проблемы не решены. И пик вершины — это тупик пути. И различий между людьми не так много. Если я приеду домой без красной сумочки — меня ждет скандал. Если с сумочкой — вечер с женой в черных ажурных чулках, на фоне порнокассеты с «мохнатым шоу» по мотивам истории «учительница и ученик».

Я размышляю и пью коньяк. Я и она. Муж и жена. Учительница и ученик. Кажется, мы до конца употребили друг друга. Кажется, красная черта давно пересечена. Равнодушие, безразличие и раздражение — это то, что мы каждый день кушаем, сидя напротив друг друга. И становимся тем, что мы кушаем. Я не нужен ей без «колес», премиальных, колечек и сумочек. Она — без двух бутылок пивка и чулок в сеточку. А есть ли у меня варианты? Может быть, я слишком умный и слишком много и часто думаю?