— Идиот, — вторит молодая.

Как рано они начинают разбираться в жизни. Как рано начинают понимать, что если отобрать у них право подписи и быстрый штамп, лишить их солярия, помады и сапог на высоких шпильках, то они опять станут безликие и синекожие, условно способные размышлять и рожать.

На том и прощаемся. Надеюсь, прощаемся навсегда.

Я выглядываю в окно. Наверху — серое ватное небо. Снизу — люди, машины и грязь. Пока курю, там, внизу, растет инфляция и детская преступность. Так мне кажется. А ведь мне никто не прививал нигилистического воспитания. Я — самоучка. И мне не везет с женщинами. Они не верят мне, когда я говорю им правду. Они верят мне, когда я лицемерю и вру. Обычно я нравлюсь тем, кто мне противен. Обычно мне нравятся те, кому противен я. Если я один и мне позарез нужна женщина, то они, словно чувствуя это, прячутся в «пятиэтажках» с кодовыми замками на дверях парадных, уезжают самолетами, поездами, пассажирами в иномарках, отключают цифровую и аналоговую связь. Если я оказываюсь женат или почти женат, то они выходят на улицы, ими переполняются бары и даже библиотеки. Последнего мне никогда не понять. Возможно, я просто глуп. Когда я работал на нормальной мужской работе и переносил на хребтине до пяти тонн муки и сахарного песка, они не обращали на меня никакого внимания. Они поедали пудинги и пирожки и не замечали, что в них есть мой пот. Когда же я сел придуривать в офис большого административного здания и взял «Peugeot 307CC», то сам стал скрываться от них.

Звонит телефон, сладкозвучный «Панас», специально разработанный для страдающих «синдромом менеджера» невротиков. Я вздрагиваю, роняю пепел на штаны и свитер. Плевать.

— Алло!

— Привет, Курбанчик, это твоя маленькая обезьянка, — голос молодой, озорной, зажигает.

— Таких не держим, — отвечаю, стараюсь казаться обаятельным. — Но мы дорого покупаем обезьян.

Обрыв на линии. Жаль. С возрастом много отдашь за то, чтобы тебя называли «Курбанчиком». Объяснить это сложно. Нужно пожить немного. Ведь все начинается так славно. Ты покупаешь цветы, ждешь ее на скамейке в парке, скучаешь, сигареты прикуриваешь одну от другой. Она, конечно, опаздывает. Но вот появляется вдалеке, спешит…