У Джасмин на долгие годы сохранилось простое, как дыхание, свойство, характерное для бывших хиппи, — наивная детскость — свойство, которое мы, ее дети, разгадали еще на раннем этапе нашей жизни. Из-за этого ее свойства Дейзи, Марк и я всегда испытывали к Джасмин родительские чувства, всегда были начеку, как и полагается родителям хиппующего дитяти: привычно проверяли микроволновку, когда ждали гостей, чтобы посмотреть вместе видик, — не припрятаны ли там комочки гашиша (Джасмин в последний момент врывалась в кухню под сбивчивый аккомпанемент ее шлепающих сандалий: «Ха-ха, какая я рассеянная, забыла в микроволновке мой, э… мм… шафран»), или незаметно убирали ножи, почерневшие от гашишного варева, подальше от глаз приглашенных к обеду гостей, — впрочем, их глаза завороженно следили за игрой солнечного света в волосках у Джасмин под мышками, особенно когда она наклонялась над столом с блюдами, на которых горками высились капсулки аризонской цветочной пыльцы и разные «пловы» из зеленых бобов. Каждому помидору, поспевавшему у нее в огороде, Джасмин давала человеческое имя («А сейчас у вас во рту Диана»). Как правило, для друзей это была первая и последняя трапеза в нашем доме.

Сегодняшний фотосеанс устроен по настоянию самой Джасмин. Ей захотелось оставить свой портрет «для будущего, для своих внуков». С тех пор как от Джасмин ушел Дэн, она как в воду опущенная, дни напролет отупляет себя бездумной домашней работой, спячкой и мрачным одиночеством взаперти у себя в комнате, — она, очевидно, считает, что с ней все кончено, и единственные микроскопические отклонения от этой унылой рутины, которые она себе позволяет, — выйти в магазин купить темные очки да время от времени заглянуть в отдел «Исцеление» в новоэровской

На коленях Джасмин держит фонарь из выдолбленной тыквы с рожицей свирепой, но улыбающейся, которую она вырезала самолично; рожица освещена изнутри желтой свечкой, полыхающей, как урановый слиток, достигший критического состояния. Длинные седые волосы Джасмин путаются в бахроме ее шали, ветер играет прядями, то и дело швыряя их на веснушчатое, ненакрашенное лицо. Косметику Джасмин не признает, зато Дейзи мажется за двоих.