Бедная Лариска! Надо же умудриться быть такой отчаянной блядью и при этом иметь острый ум и нежное сердце. Лариска как женщина удивительно всеядна или адаптивна или уже не знаю, как и сказать. С ней встречаешься, и она берет у тебя все лишнее, весь твой мучительный душевный груз принимает на себя, и дает то, что ты хочешь в этот раз взять. С ней можно моментально сблизиться, до невообразимого предела, и также быстро и безболезненно отдалиться. И то и другое – без всяких проблем, без ломания рук, без претензий, без обязательств. С ней можно душевно поговорить, трахнуться, напиться, пойти искать приключений, все что угодно, в любой последовательности и в любой комбинации. Дома у нее довольно часто пьют какие-то мужики, которых она и сама не знает, откуда они взялись, и она безошибочно выбирает того, который больше всего нуждается в помощи.

Я ей как-то сказал: ты, Лариска, прямо, аэропорт! Странно, Лариска сама часто говаривала: «тяжко нам, блядям, живется – только с виду хорошо!». Так что на слово «блядь» она отнюдь не обижалась. Но слово «аэропорт» почему-то привело ее в неописуемую ярость. Лариска в этот момент как раз протирала тарелки на кухне, и она выронила тарелку на пол, и что было силы хлестнула меня мокрой тряпкой по лицу. Было очень больно и непонятно за что, резало в глазах, а когда боль отпустила, я обнаружил, что Лариска сидит на корточках, обняв меня за ноги, и плачет навзрыд, уткнув лицо в мои колени. Я запустил пальцы ей в волосы и гладил ее, как кошку, пока она не затихла и не успокоилась. Штаны на коленях промокли. Потом мы вместе заметали осколки и избегали смотреть друг другу в глаза. Слава богу, это были только осколки разбитой тарелки, а не нашей дружбы.