Ну, с почином! Сначала я думал просто записывать свои впечатления, чтобы потом отослать ребятам по Интернету – ну там приколы всякие и все такое, а вот сейчас уселся писать, и чувствую, что смех весь куда-то пропал, и в пору скорее отливать слезки. В детстве я когда-то вел дневник, в который я записывал, кто меня обидел, чтобы не растерять злобу и потом не забыть обязательно с ним подраться и восстановить справедливость. Но это было давно и неправда. А здесь меня никто не обижает, все со мной изысканно вежливы, и от этого я все время себя чувствую как на дипломатическом приеме, а я никогда не рвался в дипломаты. Странно даже, что мне не хватает для счастья нашего хамства и родного матерка. На родине меня часто доставало и то и другое.

Все-таки, жить и работать в Америке со своими ребятами – это одно, а с америкашками – совсем другое. Они – прямо как даже и не люди, до того непривычно они себя ведут, на наших совсем не похоже. Я от них почему-то страшно устаю, до головной боли, хотя вроде, никто меня и не достает. Наоборот, они, если разобраться, вполне нормальные ребята. В нашей группе, не считая босса Дэвида, кроме меня еще два человека – Фрэнк и Джим. Фрэнк огромный, не меньше двух метров ростом, он носит длинные ярко-фиолетовые кудри и маленькое блестящее колечко на нижней губе. Говорит он как из бочки, притом быстро и неразборчиво. Я его стал кое-как понимать только через неделю или даже того больше. Джим ростом чуть пониже меня, коротко стрижен и одевается без изысков, зато у него на столе стоят огроменные колонки, и он постоянно слушает музыку, чаще всего Пинк Флойд. Слушать музыку здесь не запрещают. Моня за это расстреливал на месте без суда и следствия. Я сижу отдельно от ребят, но часто захожу к ним в комнату, не только по делу, но и просто так – немножко послушать музыку и расслабиться. Покидать свое рабочее место ненадолго, чтобы немного побеседовать с народом здесь тоже не запрещено, даже наоборот поощряется. Считается, что это укрепляет дружбу и взаимопонимание в коллективе.