Вчера залез на www.pinkfloyd.com, пытался перевести тексты песен на русский, но это, видимо, невозможно. Тексты Пинк Флойда меня поражают не меньше, чем музыка. Особенно «Brain damage» из «Dark side of the Moon» и «If» с «Atom Heart Mother». И в словах, и в музыке, в этом тихом, отрешенном сумасшествии, чувствуется попытка уйти в себя и найти там, глубоко в себе, что-то важное, что может изменить всю жизнь, сделать какой-то неведомый прорыв, но дослушав до конца, понимаешь, что это – прорыв в никуда, что там ничего нет, но тем не менее, пока слушаешь с текстом в руках, забываешься, и потом как-то странно, даже в самый первый момент несколько болезненно возвращаться назад и ощущать себя в привычном состоянии, как будто отходишь от наркоза. Ну, наркоз, это наверное, сильно сказано. Американцы говорят точнее: «under the influence». Перевести не берусь.

Я уже довольно давно заметил, что жизнь – как музыка, в ней есть свои форте и свои пиано, свои крещендо и диминуендо. Программирование – совсем другая вещь, в нем нет динамических оттенков, оно лишено объема, оно скорее линеаризовано. Когда слушаешь музыку и при этом пишешь программу, объемность музыки и линеарность программирования особенно контрастируют между собой. Так вот, если музыка – это объем, пространство, то жизнь – это гиперпространство, сплошная иллюзия, которая кажется реальностью только потому что не прекращается. Я раньше никогда над этим не думал, пока не попал в Америку и не остался один в чужом городе.

Вообще, мое настроение довольно резко поменялось с тех пор как я бросил кровопийцу Моню и переехал из Нью-Йорка в Сан-Антонио. Сначала был сплошной энтузиазм – новая работа, хорошая зарплата, грин-карта в перспективе – чего еще желать! А вот прошло совсем небольшое время, и все уже видится по-другому. Чувствую себя как человек, который зарядил мышеловку, а поймал лягушку: недоумение и тоска, и мертвая лягушка часто снится по ночам, она смотрит на меня остекленевшими глазами, и ее морда выражает упрек и комическую печаль.