Глядя на домики, на поля и огороды, на дорогу, вьющуюся среди деревьев, начинаешь думать: «Э-э, какие там дебри!.. Остров-то населен, да притом густо. Интересно, сколько же здесь народу живет?»

Оказывается, по острову и население. Жителей на Вихну столько, что все они могли бы разместиться в пяти-шестиэтажном московском доме.

Московские дети безошибочно называют любую марку автомобиля — из тех, что потоком бегут по улицам столицы. На Кубани деревенские ребята по шуму мотора узнают, какого типа трактор работает сегодня в поле. В казахских и киргизских степях малыши за километр отличают среди коней иноходца. На Вихну же другое: здешние ребята различают, какую сеть на какую рыбу надо ставить, какие места в море нужно считать уловистыми и какие нет, знают, как поднимать парус, как управлять лодкой в свежую погоду.

Яан Койт когда-то тоже был мальчишкой. И сколько он себя помнит, столько помнит себя рыбаком. Зато сейчас этот немолодой высокий, широкоплечий человек с худощавым лицом и зоркими голубыми глазами знает о море и рыбах все, что только может знать об этом рыбак. Даже старики, такие, как Евдоким Сейлер, который много бродил по свету и ловил рыбу в трех морях и двух океанах, прислушиваются к мнению Яана, считают его сведущим в рыбачьем деле. «Яан понимает рыб, — с уважением отзывается о Койте старый Сейлер. — Можно подумать, что он говорит с ними на одном языке».

Особенно хорошо изучил Яан Койт повадки и характер салаки — небольшой серебристой рыбешки, которой много водится в водах около Вихну. Он убежден, что из всех рыб Балтийского моря маленькая салака самая умная и хитрая.

— Никакая рыба не умеет так обмануть рыбака, как она, — утверждает Яан Койт. — Вы поставите у нее на дороге сети, а она обойдет их стороной. Вы запрете ее в бухточке, а она найдет лазейку и ускользнет. Салаке на хитрость приходится отвечать хитростью. Иначе не взять.