Комиссар швырнул трубку на рычаг, вытащил из кармана платок, вытер руки.

— Ну, грязная скотина! По телефону! Какая мерзость! Выходит, у меня в руках самая большая серия преступлений на сексуальной почве со времен земного рая!

— Говорят «на руках», — поправил граф. — На руках, а не в руках.

Комиссар обошел вокруг стола, плюхнулся в кресло.

— Итак, подведем итоги. Никаких следов борьбы, сопротивления. По крайней мере, все обнаруженные штаны аккуратно сложены, что неопровержимо свидетельствует о том, что все жертвы добровольно снимали их… Я считаю, что убийца использовал в качестве приманки женщину и наносил удар, когда жертва была полностью сосредоточена на…

— На чем?

С Хюбшем сейчас что-то произойдет, он вне себя. Он снял галстук, жилет. У него взгляд одержимого. Дышит он часто, прерывисто, усики подергиваются. Не нравится мне то, что здесь происходит. Совсем не нравится. Потом еще скажут, что это все я.

— Их по меньшей мере двое. Но цель? Мотив?

— Может, ревнивый муж или любовник? — высказал предположение граф. — Увидел жену в объятиях любовника и убил его…

— Двадцать два любовника за одну неделю? Но у графа на все есть ответ:

— Возможно, она циркачка, из цирковой труппы. Комиссар бросает на него испепеляющий взгляд:

— Других предположений у вас не будет?

— Даже не знаю. Но вообще-то мне кажется, что, если мертвых обнаруживают десятками, должна быть какая-то веская причина. Это не может быть что-то вульгарное. Несомненно, в основе тут лежит глубокая вера, кредо, бескорыстный мотив… система взглядов. Нечто возвышенное. Да, да! Вы же сами говорите, что у всех жертв радостный вид. Вероятно, они были согласны. Быть может, пошли по доброй воле. Добровольно, осознанно принесли себя в жертву на алтарь какого-нибудь великого дела.

— Причем без штанов, — неторопливо заметил комиссар.