и сердце забилось в тревоге
«Петля дороги замкнулась, назад ведет!»кричу я громко, и айсберга колкий ледуткнулся в затылок, я прыгаю быстро в окноВокруг светло и одновременно темноИ пилот из своей кабины обернулся ко мнеон сказал: «Альбин, дружище, отправляйся домойда станцуй там польку о святой своей простоте».Побрел я в сторону дома и потерял башмаквоззвал я к сердцу: «Утихни, не бейся ты так»кто же там шел посреди дороги, сало жуя, сквозь ночь?То был отец Игнац, и вот обхватил он меня за плечи и унес меня прочь.ИГНАЦ
Мы бежали сквозь джунгли, и вот впереди каналГород где-то внизу, не разглядеть порталжелто-красных ворот, наконец мы свернули тудаи западный человек нам сказал, что так не добраться домой никогдана острова привезли нас с подветренной сторонымы ели снулую рыбу и стали слепыЖенщина в баре пела, мотив тянулся и гас,про «свечу на окне» там было, и пела она для насЧто-то около года работали мы среди моря на островах потоммы провели для жителей телефонПарень с собакой, стоя в будке на берегу,кричал там в белую трубку: «Я тебя так люблю»Устали мы от скитаний, хватило нам их навекКорабль не поплыл в Эльдорадо – свалил нас в грязный снеги некто со мною рядом в вечных сумерках прошептал:«Снег растопите мне, братья и сестры, для погребения»И вновь под злобной молодой луною в тропиках войнамы были полководцами, но за нами не шли войскаложками по котелкам гремели мы и орализловонную пасть разевал убийца-медведь, но мы дальше шагалиПотом мы ринулись в воду, и была та вода прекраснаи голос отца Антона из глубин доносился ясно:«Дети мои, ко мне, на зов мой придите!»В бездонной воде сияли чаны, зовя в родную обительИ не печальный катафалк тащил он за собою —Колясочку на четверых, но схожую с арбоюи человек на облучке с карандашом в руках,водя рукою в воздухе, писал: «А я – ваш брат».АНТОН
На перепутье трех дорог человек какой-то сиделна корточках возле дойки, и был он голый совсемЖалобно взывал он: «О три дороги!