Не хватает плавного закругления! Да, не хватает художества. Мы всегда, испокон веку, были рабами. На короткое время нам довелось побывать «рабочими». Теперь же мы снова рабы – все до единого, и архитекторы, и ученые, проверяющие грунт, и министр, который потом будет торжественно принимать объект. Ни у кого из нас нет больше достойного человеческого дела. Дома, когда все уже спят, я частенько сижу в темноте, вспоминаю покойных родителей, и мне хочется уметь все же что-нибудь еще, что-нибудь другое, кроме того, что умели они! Да. (Показывает обручальное кольцо.) Скажу тебе честно: если бы все эти годы мне пришлось жить без жены, меня бы давно уже не было. Я не уверен, что это большая любовь, но когда я рядом с ней, я испытываю порой благоговение, – да, благоговение. Я, работяга, перекати-поле, бегунок, преклоняюсь перед ней, молюсь на нее – милостивую, умягчающую, утешающую. (Разглядывает кольцо, играющее на свету.) И ребенок – моя единственная отрада. Если бы ты знал, какой я одинокий. Мне не к кому обратиться, даже к себе не могу. Это и есть покинутость! Побудь еще немного, не уходи. Останься на ночь. В соседнем помещении есть кто-то, кого я не слышу и не вижу. Он – не спокойный, а беззвучный. У него нет других дел, кроме как подглядывать за мной. Он не спит, не видит снов, не мечтает, он пуст. И он слаб, холоден и зол. Беззвучный соглядатай, пустой, слабый, холодный и злой. Какая здесь бывает злая пустота. (Обводит пространство рукой.) Не оставляй меня одного.

ГРЕГОР

Ты имеешь в виду меня?

ГАНС

Я имею в виду тебя.

3

Софи перед занавесом. К ней присоединяется Грегор.

СОФИ

Знаешь, я ведь была в тебя влюблена. Я не просто тебя любила как брата. Стоило тебе появиться, я чувствовала волнение, как будто ты – тот самый единственный.