Нет, не дожили, не дошли до этой плоскости. Окрестные села своеобразны. Даже села в одном колхозе довольно резко разнятся.

Про жителей села Уречного тут говорят: «Эти четвертинку на пятерых выпьют и на другой день еще оставят». В Уречном живут потомки прославленных плотников и столяров. Трезвенный народ. В Колесникове же выпить не дураки. Мы, говорят, люди веселые, музыку любим. Ежели кто донес на своих – котел на голову тому надевают на сенокосе и палками бьют по котлу. Пусть запоминает нашу музыку. Озорники, выдумщики…

А в каких-нибудь семи верстах, среди такого же леса угрязло унылыми серыми избами, похожими на колодезные срубы, село Княжи. «Эти – колодезники. Народ смурной. Их, говорят, князь в карты проиграл». И дразнят их в округе: «Иван, завязывай!» Ремесло у них было нелегкое и опасное. Порой копали колодец, копали, а воды все нет. И страшно становилось – а ну-ка стенки колодца завалятся и накроет, прихлобучит землей? Вот и удирали порой колодезники раньше времени, удирали потихоньку из чужой деревни, так и не докопавшись до воды. «Иван, завязывай!» Это значит – пора удирать. Завязывать надо походный мешок.

Всего в трех верстах отстоит от Малахова село Дмитриеве, но какая разница не только в облике сел, но даже в конструкции изб! У дмитриевцев дома большей частью пятистенные, обшитые тесом, крашенные масляной краской, с резными карнизами, затейливыми наличниками. И даже дом с мезонином есть. И на сельской улице чисто – трава-мурава и палисадники. А в Малахове избы какие-то серые, с подклетом, стиснутые по бокам, с малюсенькими оконцами под самым карнизом. Многие окна волоковые, не растворяются – только отодвигается в сторону одна половинка, точно печная вьюшка. И старики говорят нараспев: «Цао баешь ти», «Живем в избекесь». И грязь посреди села.