тянет

холодом.

Холодом тянет;

подземным ходом

с плесенью и чертями.

Наверно окно не закрыл.

Рама перечеркнула

серые дневные сумерки;

елочные шары силятся

перепузырить телеэкран.

Сейчас бы покрепче чая,

чтоб аж рот ободрал.

Потрещал зажигалкой:

голубая ромашка

меж кастрюль со вчерашними щами

расцвела -

в красных брызгах огня.

Посинели дома,

раскрывши окна с кошачьим разрезом;

снег посинел и небо.

Кончился день, не начавшись.

А чайник

запел уже свою чайничью песню.

2 - 6 января 1979 г.

3.I.79

Сегодня я проснулся часов в 11. На небе появились неприятные желтые и голубые просветы, предвещавшие новые морозы. Градусник показывал уже минус 10.

Почти весь день я лежал на кушетке и опять читал старые журналы "Юность". Под вечер, в пятом часу, ходил сдавать пустые бутылки. "Приемный пункт" представляет собой закуток во дворе магазина. Еле нашел вход среди куч поломанных ящиков. Узкая длинная комната без окон, голые бетонные стены и ослепительная лампочка под потолком. Но все равно темно. На полу натоптан грязный снег. Холодно там почти как на улице и снег не тает. В тесных проходах между штабелями ящиков стоит очередь человек в десять. За бутылки можно взять не только деньгами, но и непосредственно спиртным. Стоявший передо мной гражданин с красным морщинистым лицом и трясущимися руками долго и подробно выяснял, в каком напитке сколько градусов. В самом крепком оказалось только 17. Он выматерился и даже собрался уходить, потом все же выставил посуду на прилавок и получил в обмен бутылку. Вино в темноте казалось совсем черным. Так и называется в просторечии - "чернила".

Вернувшись, я начал учить историю КПСС. Экзамен послезавтра. Ответы очень кратко записываю на маленьких листочках с ярлычками, на ярлычках пишу номер билета и раскладываю по пакетикам. Историю, в общем, сдавать легче всего, если знать историческую обстановку, а также общие положения. (2)