— Ну, до свидания, Нэнси, — сказал он. Эти слова Фиц произносил каждый четверг, однако в этот раз про встречу через неделю он не сказал ничего. Она хотела было напомнить ему про следующий четверг, но не успела — Фиц уже исчез в толпе.
Вечером она, как обычно, сидела в холле отеля и, примостившись в углу, маленькими глотками пила водку с тоником и вспоминала о том, как прошел день. Вела она себя хуже некуда. Если б только она знала телефон бедного Фица, она бы позвонила ему прямо сейчас из телефонной будки в коридоре отеля и извинилась. «Вино ударяет тебе в голову, Нэнси», — любил говорить Лори Хендерсон, и он был прав. Несколько бокалов красного вина в «Тратториа Сан–Микеле» — и она вешается на официанта, который годится ей в сыновья. А Фиц как истинный офицер и джентльмен сидит рядом с непроницаемым видом и говорит, что продаст дом и переедет в Лондон. Официант же, вероятно, решил, что она положила на него глаз.
Какал, впрочем, разница, что решил этот официант, ведь и он, и «Тратториа Сан–Микеле» уже принадлежат прошлому, перешли в разряд воспоминаний. Впервые она побывала в этом ресторане всего‑то полгода назад, когда старина Фиц сказал ей: «Давай заглянем сюда». Понимала она и другое: больше Фиц о себе знать не даст, больше ей не придется торопиться по четвергам в «Тратториа Сан–Микеле» и извиняться, что опоздала.
«Я всегда с тобою, даже если ты меня прогонишь». Первый раз она увидела Фица, когда они спели эту песню в заключительной сцене; она вдруг заметила его, он сидел в третьем ряду. Она видела, как он смотрит на нее, и, танцуя, подумала, не он ли мистер Р. Р. Что ж, в каком‑то смысле так оно и было. Ведь он защищал ее от своих ужасных родственников, унимал ее слезы поцелуями, говорил, что умрет за нее. Когда же он, преодолев сопротивление матери и сестры, на ней женился и после короткого отпуска вновь отправился на фронт, она почему‑то вообразила себе, что лучше того дурачка с впалой грудью нет никого на свете. А когда выяснилось, что дурачок этот совсем не тот, за кого она его принимала, вместо него появился еще один, танцевавший у них чечетку.