Долго ли, коротко ли, однако времена потихоньку стали меняться. Может, пчёл поубавилось, а может, люди просто поняли, что глупо это и жестоко — так вести себя.

И появились бортники. Они тоже искали пчёл. Но уже не закуривали их, а, дождавшись осени, вытаскивали соты через специально пробитые отверстия. Рядом с настоящими дуплами бортники выдалбливали в дереве новые удобные для пчёл жилища. Эти рукодельные дупла и назывались бортями. В разгар лета пчелиная семья начинала роиться, половина пчёл вылетала в поисках нового дома. Глядь, вот оно и дупло!

А надо сказать, мёд был в те времена очень дорог. Из свёклы и тростника сахар варить ещё не умели. Одно сладкое и было на всём белом свете — что бортники из лесу принесут.

Когда бортник находил новое дупло с пчёлами, он вырубал на дереве своё «знамя», то есть знак, клеймо: вилы, сума-калита с поясом, «четыре рубежи» (значит, четыре зарубки) — у всякого было своё. А кто ограбит чужую борть, тому несдобровать. Иной раз доходило даже до смертной казни — так строги были законы.

Но были воры, которые из всех законов знали только один: «Мёду хочу!» Сам здоровущий. На вид вроде добряк. Однако злобы в нём хватает. Особенно когда что-то делается «поперёк его ндрава»… Хозяин леса. Очень большой любитель мёдом ведать. За то, говорят, имя своё и получил: медведь.

Не раз приходилось бортнику схватываться с медведем… Вот они стоят друг против друга. Медведь поднялся на задние лапы. Бортник выставил вперёд левую руку, обёрнутую бараньей шкурой. Шкура та непроста, она хитро обмазана дёгтем. Сейчас медведь бросится на шкуру, да лапой и соскользнёт по дёгтю — прямо на длинный нож, что сжимает бортник в правой руке.