– Сядь ко мне на кровать, Борис!

Нина Александровна могла поклясться всем святым, что ничего плохого о Борькином отце ему никогда не говорила, наоборот, старалась представить бывшего мужа в самом лучшем свете, но на кровать Борька сел бочком, с отчужденным и независимым видом – не сел, а присел на минуточку, чтобы только отвести очередь, и никаких нежных или родственных чувств на его розовой поросячьей мордочке не отразилось.

– Почему на одеяле внизу нарисована стрелка? – вяло спросил он.– Маленькая стрелочка, красивенькая такая…

– Чтобы знать, где голова, где ноги.

Нет, нет! Нельзя было понять, чем все-таки болен Алексей Евтихианович Савицкий – обожаемый главный врач районной больницы! По всей видимости, бывший муж просто-напросто отлеживался от перегрузки, и это тоже было незнакомо Нине Александровне по годам их совместной жизни, так как раньше Алексей был лениво-равнодушен к собственному здоровью, а когда Нина Александровна указывала ему на это, кисло отмахивался: «Годом раньше, годом позже – какая разница!» Теперь он, кажется, решил жить долго…

– Держи, Борис!

Бывший муж протянул сыну громадный набор шариковых ручек, упакованных в прекрасную коробку, и это тоже было незнакомо – раньше Алексей был откровенно безразличен к внешнему виду вещей, а вот сейчас дарил сыну ручки заграничных кровей. Мало того, на левой руке бывшего мужа поблескивали сложные часы с модным ремешком в полоску, из-под одеяла же высовывалась чешская шелковая пижама.

– Борис, погуляй, я хочу поговорить с матерью,– сказал бывший муж и подмигнул.– Потом заходи, мы с тобой пообщаемся наедине.

– Будет сделано, батя!

Когда Борька ушел, Алексей Евтихианович лег снова на спину, криво улыбнулся и спросил: