– Как живешь?

– Обыкновенно.

За пять или семь лет – считать не хотелось! – бывший муж проделал длинный путь к улучшению – стал крупнее, |значительней,– но как только Борька вслед за слонихой-нянечкой; Вышел из палаты и они с Ниной Алексадровной остались с глазу на глаз, бог и дьявол для персонала районной больницы с космической скоростью превращался в давнего, полузабытого, но очень знакомого человека. Он расцепил руки, по-наполеоновски сложенные на груди, убрал со щек ценные вертикальные морщины, погасил блеск глаз, отчего они опять стали бесцветными.

– Черт знает что! – сам себе пожаловался бывший муж.-Кошмар!

Он несколько длинных мгновений лежал молча, глядя в потолок и морща губы, затем с усилием сказал:

– Надо оформить развод, Нина! Надо скорее оформить развод, очень прошу тебя поторопиться! Очень!

Она тоже немного помолчала, потом легким тоном спросила:

– Родил ребенка?

– Нет! – резко, громко, с вызовом, как это делают слабые люди, ответил он.– Я хочу опять стать Замараевым!

Это был катаклизм! А как же… Ее бывший муж Алексей Евтихианович Замараев, человек слабый, ленивый, раздираемый на части комплексом неполноценности и поэтому болезненно самолюбивый, когда-то (пять или семь лет назад) с такой детской радостью менял в загсе фамилию Замараев на Савицкий, что Нине Александровне было неловко глядеть в его сияющее лицо. Теперь же, став богом и дьяволом районной больницы, он с еще большей нервной страстью собирался вернуться в свои Замараевы.

– Поздравляю тебя…– начала было Нина Александровна, но осеклась.– Я хочу сказать, что рада видеть тебя почти здоровым.

Она правильно поступила, когда прикусила язык. Обидно, но факт: рядом с медсестрой Паньковой Алексей Евтихианович Замараев стал настоящим мужчиной.

– Развод можно оформить за три дня,– деловым тоном сказала Нина Александровна.– Завтра я занята под завязку, но сегодня же… Наверное, ты сам хочешь подать заявление о разводе?