– Молодец! Умница!

– Тогда я сейчас же заеду в суд и отвезу заявление. А дня через три без очереди мы и разведемся.

– Спасибо, Нина!

Теперь, когда самое трудное было позади, главный врач райбольницы Савицкий-Замараев снова немного приободрился, а Нине Александровне очень захотелось посмотреть на его жену-блондинку с руками сиделки и хозяйки, которую в Таежном встречала часто, но запомнить не могла. Жена, наверное, была чрезвычайно внимательна к мужу, не позволяла сесть на него и пылинке, но… Нина Александровна не знала, что делают полные блондинки с ямочками на руках для того, чтобы мужчины не только оставались мужчинами, но и преуспевали, развертывались во всю ширь.

– Я давно поняла, что ты хороший хирург,– сказала она спокойно.– Тебя я любила не только за это, но главное – все-таки за это. Благоговею перед талантами – это мой недостаток.– Она сделала легкомысленную паузу.– Ты стал красив!

– Спасибо. А теперь ты уходи и пришли, пожалуйста, Бориса. Я по нему соскучился…

Нина Александровна согласно наклонила голову. Вот уже полгода двоюродная сестра бывшего мужа не возила Борьку в райцентр для встречи с отцом.

Когда «Волга», побывав в суде и загсе, пробегала мимо райкома партии, из скверика, который окружал здание со всех сторон, неожиданно вышел секретарь обкома партии по промышленности, друг Нины Александровны – Николай Цукасов. Она так обрадовалась этой встрече, что грубо схватила дядю Колю за плечо и крикнула:

– Стоп!

Осев сразу на все четыре колеса, «Волга» остановилась, и Нина Александровна, велев Борьке оставаться в кабине, вышла из автомобиля. Заметив ее, секретарь обкома Цукасов расцвел мальчишеской улыбкой, искренней и дружеской, бросив спутника, ринулся к машине:

– Нина! Мать честная, сто лет не виделись! А ну скидывай свои пижонские рукавички – женщине полагается первой протягивать руку… А может, почеломкаемся?

– Почеломкаемся.