Но если уж так сложились обстоятельства, надо их использовать! Правильно говорят, что тот, кто упускает удачу, сам виноват в своей гибели. Почему бы мне, живя тут, не накопить некоторую толику денег? С деньгами оправдания добиться легче, чем без денег! Возможно, я поживу здесь несколько лет, а потом сумею вернуться в родные места, заново отстроить усадьбу, почтить могилу отца… Может быть, мне удастся отомстить этому негодяю Чжу Инсяну и Цзи Дану, легче, чем если б я отправился с жалобою в столицу».

И он сказал главарю:

— Что ж! Я с большою охотой останусь с вами. Но я должен сказать, что я не собираюсь бунтовать дольше, чем это надо, чтобы заслужить прощение.

Но в том-то и дело, что предводитель разбойников, Сюй Мин, вовсе не искренне предлагал ему остаться. Он надеялся, что юноша откажется от предложения, и можно будет одарить его подарками и отправить в Северную Столицу. Сюй Мин давно разбойничал в этих краях, и благодаря его щедрости к властям местные чиновники ничего не доносили о нем наверх. «Если этот человек останется у меня, — подумал он, — уездное начальство будет вынуждено известить начальника округа и всей области, и против меня пошлют правительственные войска. И что-то сомневаюсь я, что этот юноша колдун. Скорее всего, он такой же обманщик, как и мой толстый монах, который пугает людей в часовне, а заклинаний не знает. Надо доказать, что он ничего не смыслит в заклинаниях и выгнать его из лагеря».

И, обдумав все это, он прямо на пиру обратился к Фань Чжуну и сказал:

— Уважаемый! Не согласились ли бы вы показать нам свое искусство?

Фань Чжун в это время ел баранью ногу. Он оторвал зубами кусок, проглотил его и свирепо поглядел на Сюй Мин, и в этот миг все увидели, что изо рта его вырываются дым и пламя. Сюй Мин повалился молодому Фаню в ноги, восклицая:

— Учитель! Простите!

А разбойники в это время стучали зубами.

А все дело было в том, что Фань Чжун перед пиром, уединившись, подобрал орешек, просверлил его и украдкой набил тлеющей паклей.