Мятежник Ли изумился.
— Вы поразительно преданы долгу, — сказал он. — Немногие бы согласились ради отца совершить то, что вы совершаете для благополучия людей совершенно посторонних, пусть и не решившихся написать на вас доносы!
— Чиновник должен быть отцом и матерью для народа, — возразил Чжу Инсян.
— Зачем же вы тогда пытались отравить меня, — изумился инспектор. — Цзи Дан — мой свидетель!
— А ну-ка мы сейчас разберемся в этом деле, — с усмешкой сказал мятежник Ли.
Он вырвал два перышка из своей накидки, подбросил их вверх и закричал:
— Туда и сюда!
Перышки превратились в двух белых гусей и вылетели в окно. Миг, — и они вернулись, неся на спине двух служанок из дома Цуй Аня, где остановился инспектор.
Служанка, плача, показала:
— Господин Цзи Дан подал мне мешочек с порошком, приказал высыпать порошок в чайную чашку с синим единорогом и поднести ее господину Чжу Инсяну. Но я, по невежеству, перепутала чашки и поставила единорога перед господином инспектором!
— Что могло вас заставить пойти на такое преступление, — изумился инспектор, повернувшись к Цзи Дану.
— Эй, — завопил Цзи Дан, бросаясь к мятежнику Ли, — так нечестно! Я всего лишь исполнял ваши приказы! Неужели вы пожертвуете мной ради этого негодного Чжу Инсяна, который и смотреть-то на вас не хочет?
— Помолчи, — сказал Сяо Ли, — господин начальник округа, — поистине отец и мать для народа, а ты что? Одну лишь услугу ты оказал секте, — да и тут перепутал чашки!
— Я всю жизнь, — возразил Цзи Дан, — чувствовал симпатию к вашему учению! Когда, пять лет назад, вышло повеление поймать главных сектантов, это я сумел отвести от вас беду, обвинив Фань Чжуна в том, что он верховодит смутьянами! Если бы не я, вас бы схватили пять лет назад, и волшебная книга Фань Чжуна никогда не попала бы вам в руки!
Чжу Инсян оцепенел, слушая эту перебранку. «Так вот, значит, как обстояли дела на самом деле, — грустно подумал он. Бедный Фань был действительно невиновен в том, в чем его обвиняли, и это из-за моей неспособности к управлению он погиб, раздавленный мерзким кувшином!»