— Молдавский филиал славяно-днестровской экспедиции находится в полной боевой готовности! — проскандировали они шутливо.

Когда все садились в машину, я сделала первый снимок участников экспедиции. Компания наша выглядела так: кто в цветной майке, кто в куртке, кто в рубашке, Павел с гитарой, Юра с ружьём, Лёва в коротких холщовых штанах, застёгнутых на пуговицы пониже колен, в носках и сандалиях. Он держал на руках большеголового бородатого Мультика. Рядом с фургоном мы, пожалуй, смахивали на цыганский, табор.

Георгий Борисович и Ростислав уселись к Александру Степановичу в кабину. Мы устроились внутри фургона и откинули брезент. Солнце забрасывало к нам свои утренние, но уже горячие лучи. Свежий ветерок продувал кузов насквозь.

Кишинёв и его пригород быстро остались позади. Промелькнули последние белые домики, окружённые зеленью, и начались бесконечные совхозные и колхозные фруктовые сады. Зелёные ветви густых деревьев были усыпаны созревающими яблоками, грушами, абрикосами и сливами. Кончились и они. Началась молдавская степь. Машина выехала на песчаную дорогу и помчалась, подскакивая на ухабах. Ветер в степи был сильнее: он склонял бескрайние зелёные травы, трепал раздвинутый брезент нашего фургона и приносил к нам запах степи. Пахла она мёдом, полынью и ещё чем-то незнакомым.

— Спели бы, ребята… — обратился к Юре и Павлу Георгий Борисович.

Они не заставили себя долго просить и затянули под гитару народную молдавскую песню «Ляна». Пели они очень хорошо.

Так проехали мы часа два. Солнце припекало сильнее; в кузове стало душно.

Мультик всю дорогу дремал на свёрнутом брезенте палаток. Сейчас он перебрался ко мне на переднюю скамейку и, вздохнув, выразительно посмотрел на меня блестящими умными глазами.

— Подожди немного, Мутя, скоро выйдем погулять, — сказала я ему.

Мультик снова вздохнул, лизнул мне руку и улёгся.