— На двадцать седьмое июня назначен выезд! — торжественно сообщил он. — Машина в пять утра будет у института. После погрузки ровно в шесть заедем за Георгием Борисовичем и за вами. Впрочем, можете ехать поездом. По договору вам полагается проезд по железной дороге. Тогда выезжайте на два дня позднее. Тридцатого мы будем в Кишинёве. В институте узнаете, где мы остановились.

27 июня в половине шестого утра мы с Мультиком вышли во двор. Ночью прошёл дождь. Воздух был чистый и прохладный. Мокрая трава блестела на утреннем солнце. Соседский рыжий пушистый кот, старый друг Мультика, стоял, приподняв передние лапки, и, вытянувшись, обнюхивал цветущий куст жимолости. Он обернулся, увидел Мультика и помчался навстречу. Мультик бросился за ним, и они вперегонки понеслись по двору.

Через несколько минут грузовая машина шумно въехала в нашу подворотню. Крытый брезентом полукруглый верх очень напоминал старые цыганские фургоны.

Александр Степанович, в парусиновой куртке и брезентовых сапогах, вышел из кабины. Поздоровался со мной и опустил задний борт машины. Володя и Лёва, шумные и весёлые, спрыгнули на землю и одновременно закричали:

— Привет, Валентина Львовна!

Из кабины высунулся Ростислав и, блестя очками, недовольно сказал:

— Нельзя ли потише? Сейчас только шесть часов!.. — Он увидел меня и удивлённо спросил: — А где же ваши вещи?

— Да я ведь еду поездом!

Рыжий кот испугался машины и исчез в кустах. Мультик примчался ко мне. Лёва немедленно раздобыл где-то палку, бросил её в кусты и пришёл в восторг, когда Мультик принёс палку обратно и положил перед ним.

Я подошла к машине и заглянула внутрь. Мне ведь предстояло провести в ней долгие часы и проехать много километров.