В кабине было широкое кожаное сиденье, на котором свободно могли разместиться три человека. Под брезентом в кузове стояли две узкие деревянные скамейки вдоль бортов и одна широкая поперёк, у кабины.

В правом заднем углу стояла железная бочка с горючим, прикреплённая накидным обручем к борту. Пол был заставлен ящиками, тюками и чемоданами. На них лежали свёрнутые брезентовые палатки и лопаты в чехлах.

— Здоро́во, орлы! — раздался весёлый возглас, и Георгий Борисович подошёл к машине.

Через плечо у него был перекинут видавший виды непромокаемый плащ. В руках — небольшой потёртый зелёный чемодан и большая кипа книг, перевязанных шпагатом.

— Как вам нравится наш дом на колёсах? — спросил он меня и, не дожидаясь ответа, обратился к Александру Степановичу: — Машина в порядке?

— Не только в порядке, но и в полной боевой готовности, — с серьёзным видом ответил Александр Степанович.

— А как с погрузкой? Надеюсь, ничего не забыли, всё проверено? — Он залез в машину, и вместе с Ростиславом они всё внимательно пересмотрели, пересчитали.

— Ну, кажется, всё, — сказал Георгий Борисович, спрыгивая на землю. — По ко́ням, друзья! — весело крикнул он.

— По коням! — повторил за ним и Александр Степанович.

Все пожали мне руку, погладили Мультика и со словами «пока», «до скорого» уселись в машину.

Георгий Борисович и Ростислав впереди, рядом с Александром Степановичем, ребята в кузове.

— Не забудьте Мультика и фотоаппарат! — пошутил Георгий Борисович, высовываясь из кабины. — Ждём в Кишинёве!

Назавтра мы с Мультиком выехали поездом в Кишинёв — столицу Молдавской республики.

Мультик ездил со мной часто и в вагоне чувствовал себя как дома. В купе, кроме нас, оказался один пассажир. Обе верхние полки были ещё свободны.

Пассажир, полный человек в роговых очках, вначале недоверчиво смотрел на Мультика, но вскоре подружился с ним.