- Но я же не могу быть замужем за самой собой! - взвилась Доминик.

   - О, история хранит случаи и более неординарных замужеств, - успокоил ее Лиувилль и встал.

   Доминик хотела было закатить Лиувиллю грандиозный, оглушающий скандал, но посмотрела ему в лицо, передумала и спросила:

   - Зачем вы это сделали?

   - Еще когда я только услышал о вас, я сразу же понял, что не могу этого не сделать, - серьезно сказал Лиувилль. - В первую минуту, когда это только пришло мне в голову, я попытался сдержаться, но не смог. А после этого все уже было предопределено.

   Да, Лиувиллю аль-Джаззару довелось жить в том обществе, в котором довелось, но он не опускал рук и, хотя ему было очень некогда, старался урвать минуту-другую, чтобы что-нибудь для этого общества сделать. Его сильной стороной была математическая логика, и он, в частности, в совершенстве владел методом приведения к абсурду.

   - Эта история имеет изумительную мораль, то есть именно то, чего недостает нашему обществу, - заметил Греви в тот же день вечером.

   ...В душе Лиувилля аль-Джаззара оставалось еще немало нерастраченной страсти.

   Лиувилль встал рано утром и, накинув на рубаху халат, посмотрел на приоткрытое окно напротив. Затем звякнул в колокольчик, вызывавший Греви.

   - Хорошо, что я в кои-то веки спустился в эту часовню, там идеальный климат. Мне предложили купить коллекцию картин одного покойного художника из Тулузы; если картины чего-то стоят, встанет вопрос о том, где их хранить. Я давно ищу место, подобное этому. Греви, спуститесь туда с термометром и гигрометром, замерьте температуру и влажность, но думаю, что я прав. Да, еще. На той неделе мне предложили пост главы Академии.

   - Кто? - спросил Греви.

   - Глава Академии, разумеется. Сам великий де Перье. Он уже в таком статусе, что больше не в состоянии бодрствовать на заседаниях.