- До свидания, - сказал Йоген и вышел: надо было немедленно доложиться господину Шаумелю.

- Вот теперь ты почти похож на приличного человека, - сказал воспитатель, внимательно осмотрев Йогена. - И все же старый Вольтер опять проявил излишнюю щедрость. Хотя прекрасно знает, что я требую максимально короткую стрижку. Ладно, это не твоя вина. Но это вот, - он ткнул указательным пальцем в листок бумаги, лежащий перед ним на столе, и Йоген узнал свое сочинение, - это целиком и полностью на твоей совести. Я называю это твердолобостью, Боксер. Элементарной твердолобостью. Но если мы хотим чего-либо сообща добиться, то все будет зависеть от твоей сознательности. Мы из тебя ничего не сможем сделать, пока ты сам не осознаешь свои ошибки. - Он улыбнулся. - В следующие выходные напишешь мне еще одно сочинение. Тема - та же. И если я опять не буду вполне удовлетворен, то через неделю тебе придется еще одно написать. И так далее - до тех пор, пока я не замечу по твоему сочинению, что ты все же осознал, в чем истинная причина твоего пребывания здесь. Я понятно говорю?

Йоген кивнул.

Если б еще не такая скука в школе!

Восьмой и девятый классы занимались вместе. Тем не менее набралось всего девятнадцать подростков; у Йогена сложилось впечатление, что все, что объясняет учитель, он знал уже с седьмого или даже с шестого класса.

Большинство ребят раньше учились в специальных школах для неблагополучных детей, и им, судя по всему, было безразлично, что их зачислили в основную школу и перетаскивали из класса в класс.

Единственной отрадой во всей школе был Свен, сосед по парте, который наплевательски относился к занятиям, потому что они не требовали от него ровным счетом никаких усилий; к тому же он давно изобрел собственный способ, как с пользой проводить время.