— Дьявол — это несчастная плоть, — сказал Рис Рис.

Вошел его сын, держа на руках кролика. Долговязый мальчик в красной куртке был плотью из прошлого. Кожа несожженой смерти оставила следы на его костях, на губах играла улыбка эльфийского подкидыша, волосы цвета морской травы колыхались на голове, так он и стоял перед Рис Рисом. Призрак своей матери, он нежно прижимал к груди кролика, укачивая его. Хитро глядя из-под полуприкрытых век, он увидел, как отец отринул от себя видение смерти.

— Пошел прочь, — сказал Рис Рис.

Кто таков, этот зеленый чужак, чтобы тащить сюда смерть и баюкать у него на глазах, как ребенка под теплым покрывалом из меха? Минуту плоть мира лежала спокойно, старая вражда затихла, наводнение в груди отступило и соски проросли сквозь песок. А потом он заслонил глаза ладонью и остался один только кролик, маленький полупустой мешочек с плотью, который раскачивался в руках его сына.

— Поди прочь, — сказал он.

Мальчик прижал к себе кролика, продолжая укачивать, и снова почесал его между ушами.

— Эльфийское отродье, — сказал Рис Рис.

— Он мой, — сказал мальчик. — Я сдеру с него шкурку и у меня будет череп.

Его комната на чердаке была завалена черепами и сухими шкурками, и маленькими косточками в бутылках.

— Дай сюда.

— Он мой.

Рис Рис вырвал у него кролика и запихнул его поглубже в карман своей домашней куртки. Когда со свечой в руке его дочь, переодетая и готовая ко сну, зашла в комнату, в кармане Рис Риса лежала смерть.

Дочь смущалась, потому что грудь и рука еще болели, но она склонилась над ним, не покраснев. Она пожелала ему спокойной ночи и поцеловала его, а он задул ее свечу. Когда он прикручивал фитиль лампы, она улыбалась.