— Майкл!

— Меня нет…

— А где ты?

— Не знаю.

— Ну и дура! — покачала головой Нинка и сообщила в трубку: — Сэр, интересующая вас дама в душе. Примите искренние соболезнования. А я не могу заменить вам ее хотя бы частично? Очень жаль! До свидания!

— Чего он хотел? — вытираясь пушистым полотенцем, спросила Лидия Николаевна.

— Тебя.

— А почему звонил тебе?

— Потому что он настоящий джентльмен и заботится о репутации замужней женщины. О таком любовнике, Зольникова, можно только мечтать!

— Нет, он просто знает, что Эд смотрит распечатки моих разговоров, и боится.

— Слушай, я давно тебя хотела спросить, кто лучше: Эдик или Сева?

— В каком смысле?

— В том смысле, от которого сливки скисли! — захохотала Варначева.

— А разве это можно сравнивать?

— Или! Мужики-то нас все время сравнивают. Только тем и занимаются.

— Не знаю, в голову не приходило.

— Врешь, Зольникова!

Одеваясь, Лидия Николаевна вдруг вообразила себя в постели с мужчиной, который странным образом был одновременно и Севой Ласкиным, и Эдиком, и еще немножко Майклом Старком…

«Ужас!» — истерично крикнула Дама.

«Да брось ты! Ничего страшного, — успокоила Оторва. — Женщины почти никогда не осуществляют своих сексуальных фантазий!»

«Откуда ты знаешь?»

«В книжках написано!»

3

Как обычно, к вечеру съезд с Окружной на Рублевку был забит машинами. К застрявшему в пробке «мерседесу» подбежал чернявый оборвыш и грязной тряпкой принялся протирать чуть запылившееся боковое зеркало. Костя ругнулся, нажал кнопку — темное стекло уехало вниз, и перед мальчонкой возникло страшное лицо с перебитым носом. На мгновение ребенок от ужаса замер, а потом пискнул, как мышь, и бросился наутек.